Рассказ Дубровский том 2 глава 10
Том второй1833Глава XОколо семи часов вечера некоторые гости хотели ехать, но хозяин,развеселенный пуншем, приказал запереть ворота и объявил, что доследующего утра никого со двора не выпустит. Скоро загремела музыка,двери в залу отворились, и бал завязался. Хозяин и его приближенныесидели в углу, выпивая стакан за стаканом и любуясь веселостию молодежи.Старушки играли в карты. Кавалеров, как и везде, где не квартируеткакой-нибудь уланской бригады, было менее, нежели дам, все мужчины,годные на то, были завербованы. Учитель между всеми отличался, онтанцевал более всех, все барышни выбирали его и находили, что с нимочень ловко вальсировать. Несколько раз кружился он с Марьей Кириловною,и барышни насмешливо за ними примечали. Наконец около полуночи усталыйхозяин прекратил танцы, приказал давать ужинать, а сам отправился спать.Отсутствие Кирила Петровича придало обществу более свободы и живости.Кавалеры осмелились занять место подле дам. Девицы смеялись иперешептывались со своими соседами; дамы громко разговаривали черезстол. Мужчины пили, спорили и хохотали, — словом, ужин был чрезвычайновесел и оставил по себе много приятных воспоминаний.Один только человек не участвовал в общей радости: Антон Пафнутьич сиделпасмурен и молчалив на своем месте, ел рассеянно и казался чрезвычайнобеспокоен. Разговоры о разбойниках взволновали его воображение. Мы скороувидим, что он имел достаточную причину их опасаться.Антон Пафнутьич, призывая господа в свидетели в том, что краснаяшкатулка его была пуста, не лгал и не согрешал: красная шкатулка точнобыла пуста, деньги, некогда в ней хранимые, перешли в кожаную суму,которую носил он на груди под рубашкой. Сею только предосторожностиюуспокоивал он свою недоверчивость ко всем и вечную боязнь. Будучипринужден остаться ночевать в чужом доме, он боялся, чтоб не отвели емуночлега где-нибудь в уединенной комнате, куда легко могли забратьсяворы, он искал глазами надежного товарища и выбрал наконец Дефоржа. Егонаружность, обличающая силу, а пуще храбрость, им оказанная при встрече смедведем, о коем бедный Антон Пафнутьич не мог вспомнить безсодрогания, решили его выбор. Когда встали из-за стола, Антон Пафнутьичстал вертеться около молодого француза, покрякивая и откашливаясь, инаконец обратился к нему с изъяснением.— Гм, гм, нельзя ли, мусье, переночевать мне в вашей конурке, потому что извольте видеть...— Que désire monsieur?(1) — спросил Дефорж, учтиво ему поклонившись.— Эк беда, ты, мусье, по-русски еще не выучился. Же ве, муа, ше ву куше(2), понимаешь ли?— Monsieur, très volontiers, — отвечал Дефорж,— veuillez donner des ordres en conséquence(3).Антон Пафнутьич, очень довольный своими сведениями во французском языке, пошел тотчас распоряжаться.Гости стали прощаться между собою, и каждый отправился в комнату, емуназначенную. А Антон Пафнутьич пошел с учителем во флигель. Ночь былатемная. Дефорж освещал дорогу фонарем, Антон Пафнутьич шел за нимдовольно бодро, прижимая изредка к груди потаенную суму, дабыудостовериться, что деньги его еще при нем.Пришед во флигель, учитель засветил свечу, и оба стали раздеваться;между тем Антон Пафнутьич похаживал по комнате, осматривая замки и окна икачая головою при сем неутешительном смотре. Двери запирались одноюзадвижкою, окна не имели еще двойных рам. Он попытался было жаловатьсяна то Дефоржу, но знания его во французском языке были слишкомограничены для столь сложного объяснения — француз его не понял, и АнтонПафнутьич принужден был оставить свои жалобы. Постели их стояли однапротив другой, оба легли, и учитель потушил свечу.— Пуркуа ву туше, пуркуа ву туше(4), закричал Антон Пафнутьич, спрягая с грехом пополам русский глагол тушу на французский лад. — Я не могу дормир(5) в потемках. — Дефорж не понял его восклицаний и пожелал ему доброй ночи.— Проклятый басурман, — проворчал Спицын, закутываясь в одеяло. — Нужноему было свечку тушить. Ему же хуже. Я спать не могу без огня. — Мусье,мусье, — продолжал он, — же ве авек ву парле(6). — Но француз не отвечал и вскоре захрапел.«Храпит бестия француз, — подумал Антон Пафнутьич, — а мне так сон в умнейдет. Того и гляди воры войдут в открытые двери или влезут в окно, аего, бестию, и пушками не добудишься».— Мусье! а мусье! дьявол тебя побери.Антон Пафнутьич замолчал — усталость и винные пары мало-помалупревозмогли его боязливость, он стал дремать и вскоре глубокий соновладел им совершенно.Странное готовилось ему пробуждение. Он чувствовал сквозь сон, чтокто-то тихонько дергал его за ворот рубашки. Антон Пафнутьич открылглаза и при лунном свете осеннего утра увидел перед собою Дефоржа;француз в одной руке держал карманный пистолет, другою отстегивалзаветную суму, Антон Пафнутьич обмер.— Кесь ке се, мусье, кесь ке ce(7), — произнес он трепещущим голосом.— Тише, молчать, — отвечал учитель чистым русским языком, — молчать или вы пропали. Я Дубровский.
http://pushkinpoetry.ru/dubrovskiy-10.htm
Подпишись на наш канал в телеграм. Там мы даём ещё больше полезной информации для школьников!
